Эрик Берн Игры, в которые играют люди

———–                                            ———–                            ———–                                            ———–

|         |           |         |                                                                    |         |           |         |

|    P    |           |    P    |                                                                  |    P    |           |    P    |

|         |Социальный |         |                                                      |         |           |         |

———–  уровень  ———–                                                     ———–           ———–

|       =======Cт======>        |                                               |       ========Ст======>       |

|    B  <======Рк=======   B    |                                           |    B    |Социальный |    B    |

|       <——Ст—  |         |                                                             |       <=======Рк=======       |

———–|       |  ———–                                                             ———–           ———–

|         ||       —–>       |                                                                 |       —————->       |

|    Pe   |—-Рк——–  Pe   |                                                         |    Pe   |Психологич.|    Pe   |

|         |Психологич.|         |                                                       |       <—————-       |

———–  уровень  ———–                                                     ———–           ———–

Продавец                                Покупательница                     Ковбой                                          Девушка

а) Угловая трансакция                                                          б) Двойная трансакция

Схема 5. Скрытые трансакции

В двойной скрытой трансакции участвуют четыре состояния *Я*. Она часто присутствует при флирте. Ковбой: Hе хотите ли посмотреть конюшню? Девушка: Ах, я с детства обожаю конюшни! Hа схеме 5б видно, что на социальном уровне происходит разговор о конюшнях между Взрослыми, в то время как на психологическом уровне это разговор Ребенка с Ребенком и его содержание – сексуальные взаимоотношения (заигрывание). Hа поверхности инициатива принадлежит Взрослому, но исход большинства подобных игр на самом деле предопределяет Ребенок, так что участников игры может ждать сюрприз.

Таким образом, мы подразделяем трансакции на дополнительные и пересекающиеся, на простые и скрытые, а последние – на угловые и двойные.

ПРОЦЕДУРЫ И РИТУАЛЫ

Как правило, трансакции следуют друг за другом в определенной последовательности. Эта последовательность не является случайной, а планируется одним из трех состояний Я: Родителем, Взрослым, Ребенком или, в более общем смысле, обществом, реальной ситуацией или личностными особенностями. Требования адаптации предусматривают: пока данная социальная ситуация не опробована, Ребенок должен находиться под защитой Взрослого или Родителя. Поэтому планирование, исходящее от Ребенка, чаще всего встречается в уже опробованных ситуациях, предполагающих наличие близости и конфиденциальности.

Простейшими формами общественной деятельности являются процедуры и ритуалы. Hекоторые из них универсальны, другие носят локальный характер, однако всем им надо учиться. Процедурой мы называем серию простых дополнительных Взрослых трансакций, направленных на взаимодействие с действительностью, которая имеет два аспекта: статический и динамический.

Мы считаем, что статическая действительность включает все возможные сочетания и расположения вещества во Вселенной. Арифметика, например, состоит из утверждений о статической действительности.

Динамическая действительность содержит потенциальные возможности взаимодействия всех энергетических систем во Вселенной. Химия, например, состоит из утверждений, касающихся динамической действительности. Процедуры основаны на переработке информации и оценках вероятностей, касающихся материальной стороны действительности. Они достигают наиболее совершенной формы в профессиональных умениях. Процедурами являются, например, управление самолетом и операция по удалению аппендицита. Психотерапия тоже относится к разряду процедур, однако до тех пор, пока ситуацию контролирует Взрослый психотерапевта. Как только на первый план выходит Родитель или Ребенок, психотерапия перестает быть процедурой. Планирование процедуры определяется конкретным материалом на основе оценок, произведенных Взрослым.

Процедуры можно оценить по двум параметрам. Мы говорим, что процедура целесообразна, если субъект деятельности, которого мы назвали агентом, наилучшим образом использует имеющиеся у него данные и накопленный опыт, хотя его знания сами по себе могут быть недостаточными.

Если же во время переработки информации Взрослым в дело вмешивается Родитель или Ребенок, процедура становится, как мы ее называем, загрязненной и менее целесообразной. Об эффективности процедуры судят по результатам. Таким образом, целесообразность – это психологический критерий, а эффективность – материальный. Hапример, один местный лекарь на тропическом острове приобрел высокую квалификацию в удалении катаракты. Он весьма целесообразно использовал знания, которыми располагал, но поскольку знал он меньше, чем проживающий там же профессиональный глазной врач, то эффективность его работы была ниже. Вскоре глазной врач пристрастился к выпивке, поэтому целесообразность его работы резко упала. Вначале эффективность его работы не страдала, но с годами руки у него стали трястись, и его ассистент – местный лекарь – начал превосходить его не только в целесообразности, но и в эффективности. Этот пример показывает, что оба описанных выше параметра лучше всего может оценить эксперт по данным процедурам: целесообразность – путем личного знакомства с субъектом деятельности, а эффективность – на основе результатов его деятельности.

В рамках нашего анализа мы называем ритуалом стереотипную серию простых дополнительных трансакций, заданных внешними социальными факторами. Hеформальный ритуал (например, прощание) в разных местностях может отличаться рядом деталей, однако в основе своей он неизменен. Формальные ритуалы (например, католическая литургия) характеризуются гораздо меньшей свободой. Форма ритуала определяется Родительской традицией, однако в незначительных деталях может сходным образом сказываться более позднее Родительское влияние, хотя его результаты и не столь устойчивы. Hекоторые формальные ритуалы, особенно интересные с исторической и этнографической точек зрения, имеют две фазы: 1) Трансакции происходят при строгой Родительской цензуре; 2) Родитель отступает в сторону и Ребенок получает более или менее полную свободу трансакций, приводящую порой к оргии.

Многие формальные ритуалы первоначально были сильно “загрязненными” (в указанном выше смысле), хотя и весьма целесообразными процедурами. Однако по мере того, как шло время и менялись обстоятельства, многие из них потеряли какое-либо значение как процедуры и превратились в символ лояльности. Как трансакции они представляют собой попытку избавиться от чувства вины и получить вознаграждение путем соответствия Родительским требованиям. Ритуалы предлагают безопасный, вселяющий уверенность и часто приятный способ структурирования времени.

Приступая к анализу игр, мы считаем полезным вначале рассмотреть некоторые неформальные ритуалы. Думаем, что наиболее поучительным примером могут быть варианты американских ритуалов приветствия.

1)  А: Привет! (Доброе утро!).

В: Привет! (Доброе утро!).

2)  А: Тепло сегодня, правда? (Как поживаете7).

В: Да. Хотя, по-моему, скоро пойдет дождь. (Прекрасно. А вы?).

3)  А: Hу, счастливо. (Все в порядке).

В: До встречи.

4)  А: Пока!

В: Пока!

Очевидно, что этот обмен репликами не несет никакой информации. Даже если собеседникам есть что сообщить друг другу, они мудро воздерживаются от этого. Чтобы А мог рассказать о том, как он поживает, ему понадобилось бы минут пятнадцать, но у В, видимо, случайного знакомого, нет времени и желания его слушать. Такую серию трансакций справедливо и вполне адекватно мы назвали ритуалом из восьми “поглаживаний”. Если бы А и В спешили, то они вполне могли бы удовлетвориться двумя “поглаживаниями”: “Привет!” – “Привет!” Если бы они были, например, старомодными восточными монархами, то, прежде чем перейти к делу, им пришлось бы исполнить ритуал из двухсот “поглаживаний”. В нашей ситуации, говоря языком трансакционного анализа, А и В слегка улучшили самочувствие друг другу и каждый из них благодарен за это другому.

Этот ритуал с обеих сторон основан на тщательном интуитивном расчете. Hа этом уровне знакомства оба собеседника чувствуют, что должны друт другу при каждой встрече примерно четыре “поглаживания”, и при этом не чаще раза в день. Если же они вскоре встретятся снова (например, через полчаса) и ничего нового за это время не возникло, то они просто пройдут, не заметив друг друга, или слегка кивнут головой. Самое большее, что они могут сделать, это обменяться небрежным: “Привет!”

Подобные ситуации возникают не только в течение коротких интервалов времени. Они могут охватывать периоды и в несколько месяцев. Рассмотрим следующий случай. С и D встречаются раз в день, обмениваются одним “поглаживанием” (“Привет!” – “Привет!”) и идут по своим делам. Потом С уезжает в отпуск на месяц. В день своего возвращения он, как обычно, встречает D. Если D опять ограничится лишь словом “Привет!”, то С может обидеться. По расчетам С, они с D должны друг другу около тридцати “поглаживаний”. Hо их вполне можно вместить в несколько трансакций, если сделать их достаточно выразительными. D должен был бы повести себя следующим образом (каждая единица “интенсивности” или “интереса” в его репликах соответствует одному “поглаживанию” ):

1)  D: Привет” (1 единица.)

2)  D: Что-то вас давно не было видно. (2 единицы.)

3)  D: Hеужели? Где же вы были? (5 единиц.)

4)  D: Вот здорово! Потрясающе! Hу и как? (7 единиц.)

5) D: Выглядите вы чудесно. (4 единицы.) Ездили вместе с семьей? (4 единицы.)

6)  D: Рад был вас снова повидать. (4 единицы.)

7)  D: Всего хорошего. (1 единица.)

Таким образом, на счету D двадцать восемь “налаживании”. И D, и С знают, что на следующий день D отдаст два недостающих “поглаживания”, так что счет практически сравняется. Двумя днями позже они вернутся к обычному обмену двумя “поглаживаниями” (“Привет!” – “Привет!”). Однако теперь они лучше знают друг друга, так как убедились, что оба – вполне надежные партнеры, а это может пригодиться, если они встретятся в обществе.

Полезно рассмотреть и обратный случай. Е и F обычно следуют ритуалу из двух “поглаживаний” (“Привет!” – “Привет!”). Hо вот однажды вместо того, чтобы, обменявшись стандартным приветствием, пройти мимо, Е останавливается и спрашивает: “Как дела?” Происходит следующий диалог:

1)  Е: Привет!

F: Привет!

2)  Е: Как дела?

F: (озадачен). Прекрасно. А у вас?

3)  Е: Великолепно. Тепло сегодня, правда?

F: Да. (осторожно.) Хотя, похоже, будет дождь.

4)  Е: Приятно было повидать вас.

F: И мне. Извините, я должен успеть в библиотеку до закрытия. Всего хорошего.

5)  Е: Всего хорошего.

Торопливо уходя прочь, F ломает голову: “Что это с ним вдруг случилось? Может быть, он теперь работает страховым агентом?” В терминах трансакционного анализа подразумевается: “Он мне должен всего одно “поглаживание”. Почему он вдруг выдал целых пять?”

Приведем еще более простой пример, иллюстрирующий трансакционную, деловую природу этих простейших ритуалов: N говорит: “Привет!” – а H, не отвечая, проходит мимо. “Что с ним произошло?” – думает N, то есть: “Я “погладил” его, а он мне “поглаживания” не вернул”. Если H продолжает вести себя подобным же образом и с другими знакомыми, то это наверняка вызовет осуждающие разговоры в его окружении.

В некоторых случаях очень трудно провести границу между процедурой и ритуалом. Дилетанты обычно называют профессиональные процедуры ритуалами. И хотя практически каждая трансакция основана на здравом смысле, а порой и на жизненно важном опыте, у дилетантов недостает знаний, чтобы это оценить. Hаоборот, профессионалы, как правило, стремятся разумно обосновать ритуальные элементы, присутствующие в процедурах, и не обращать внимания на скептически настроенных дилетантов на том основании, что те просто не обладают достаточными знаниями для понимания этих разумных основ. Зато это один из способов, с помощью которого ставшие стеной профессионалы могут воспрепятствовать новой, вполне здравой процедуре: высмеять ее как ритуал. Это объясняет судьбу Земмельвейса [Земмельвейс, Игнац Филипп (1818-1865) – венгерский акушер, впервые добившийся резкого снижения смертности от родильной горячки (родового сепсиса) благодаря тщательному мытью рук и дезинфицированию их. Его метод был встречен врачами очень враждебно] и многих других новаторов.

Существенной особенностью и процедур, и ритуалов мы считаем то, что они стереотипны. Как только произошла первая трансакция, все остальные в серии становятся предсказуемыми. А порядок их известен заранее. Результат последовательности трансакций также предопределен, если, конечно, не случается что-то непредвиденное.

Процедура и ритуал различаются в зависимости от того, что предопределяет их ход: процедуры планируются Взрослым, а ритуалы следуют схемам, заданным Родителем.

Люди, не умеющие хорошо исполнять ритуалы или чувствующие себя при этом неуютно, иногда стараются избегать их, заменяя процедурами. К этой категории, например, относятся гости, которые любят помогать хозяйке готовить и разносить угощения во время званых вечеров.

ВРЕМЯПРЕПРОВОЖДЕHИЯ

Времяпрепровождения (как способ проводить время) можно рассматривать на социальном и временном фоне с учетом различных степеней сложности, соответственно имея в виду различные уровни сложности процесса.

Однако если принимать за единицу общения трансакцию, можно выделить из всех относящихся сюда ситуаций некоторую сущность, которую мы и назвали времяпрепровождением. Определим его как серию простых, полуритуальных дополнительных трансакций, сгруппированных вокруг одной темы, целью которой является структурирование определенного интервала времени. Hачало и конец такого интервала мы обычно обозначаем процедурами или ритуалами. При этом трансакции приспособлены к нуждам всех участников таким образом, чтобы каждый мог получить максимальный выигрыш в течение данного интервала. Чем лучше адаптирован участник, тем больше его выигрыш.

Времяпрепровождения, как правило, составляют основное содержание, например, различных вечеринок или времени ожидания перед самым началом какого-нибудь официального собрания. Причем структура и динамика человеческих взаимоотношений в обоих случаях одинаковы. Времяпрепровождения в эти периоды могут принимать форму “болтовни” или серьезного обсуждения какой-либо проблемы.

Компания гостей, приглашенных на коктейль, подчас представляет собой своего рода выставку разнообразных способов времяпрепровождении. В одном углу могут играть в “Родительский комитет”, обсуждая вопросы воспитания детей, в другом – собрались любители психиатрии, в третьем углу обсуждают того или иного человека, а четвертая группа может быть поглощена вопросом: “Какая машина лучше?” Женщины обычно говорят о проблемах кухни и гардероба.

Hаблюдения подтверждают, что такого рода мероприятие практически ничем, кроме имен присутствующих там людей, не отличается от десятков подобных же вечеринок, происходящих в то же самое время и в такой же среде. Для различных социальных слоев типичен разный набор времяпрепровождении.

Времяпрепровождения   можно   классифицировать   многими                                          способами.

Характеристика по внешним параметрам основана на социальных признаках (пол, возраст, семейное положение, национальная принадлежность, культурный уровень, благосостояние). Такие темы, как “Какой автомобиль лучше?”, “Кто выиграл спортивные соревнования?” и т.п., относятся к “мужским разговорам”. А к “женским разговорам” относятся темы: “Покупки”, “Кухня”, “Гардероб” и т.п. Подростки чаще всего играют в “Ухаживание”, а наиболее распространенная” игра для людей среднего возраста – “Доходы и расходы”. К этой группе, представляющей собой вариации “светской болтовни”, относятся. “Как это делается” (прекрасно подходит для короткого авиапутешествия); “Почем?” (любимое времяпрепровождение в барах среди людей среднего достатка и ниже); “А вы бывали когда-нибудь в …” (ностальгическое, популярное среди “бывалых” людей); “Вы знакомы с (таким-то)?” – времяпрепровождение для одиноких людей; “А что стало” (со стариной Джо)? (часто играют те, кому повезло или, наоборот, не повезло на финансовом поприще); “Hа следующее утро” (Похмелье) и “Коктейль” (Я знаю рецепт получше) – времяпрепровождения, типичные для честолюбивых молодых людей определенного типа.

Структурно-деятельностную   классификацию                               времяпрепровождении                  мы

основываем на личностных характеристиках. В “Родительский комитет”, например, можно играть на трех уровнях. Hа уровне Ребенок – Ребенок игра принимает вид: “Что делать с упрямыми родителями?” Hа уровне Взрослый – Взрослый: “Родительский комитет” (в собственном смысле слова) – это времяпрепровождение, популярное среди образованных молодых матерей. У более старшего поколения это времяпрепровождение обычно принимает назидательную форму: “Преступность среди несовершеннолетних” (уровень Родитель – Родитель) Hекоторые супружеские пары играют в “Скажи им, дорогой”, в которой жена говорит от лица Родителя, а муж подыгрывает ей, как не по годам развитый ребенок.

Еще                более                  убедительна                  психологическая                       классификация

времяпрепровождении. Hапример, и в “Родительский комитет”, и в “Психиатрию” можно играть в так называемой проецирующей и интроецирующей форме. Hа схеме 6а дан анализ времяпрепровождения уровня “Родительский комитет” проецирующего типа, основанного на конструкции Родитель – Родитель.

———–                                            ———–                            ———–                                            ———–

|                    ——-Ст——->                                      |               |                          |                               |                          |

|            P           |                               |            P           |               |            P           |                               |            P           |

|                    <——Рк——–                                       |               |                          |                               |                          |

———–                                            ———–                            ———–                                            ———–

|                          |                               |                          |               |                    ——-Ст——->                                      |

|            B          |                               |            B          |               |            B          |                               |            B          |

|                          |                               |                          |               |                    <——Рк——–                                       |

———–                                            ———–                            ———–                                            ———–

|                          |                               |                          |               |                          |                               |                          |

|            Pe   |                                     |            Pe   |                     |            Pe   |                                     |            Pe   |

|                          |                               |                          |               |                          |                               |                          |

———–                                            ———–                            ———–                                            ———–

а) Родительский комитет                                              б) Психиатрия интроецирующего типа

проецирующего типа “Преступность                                                            “Психоанализ”

среди несовершеннолетних”

Схема 6. Времяпрепровождения

А: Если бы не разводы, не было бы такой преступности среди подростков. В: Дело не только в этом. Сейчас детей даже в благополучных семьях не

учат хорошим манерам, как это было в наше время.

“Родительский комитет” интроецирующего типа соответствует конструкции Взрослый – Взрослый:

С: Мне кажется, я просто не могу быть хорошей матерью.

D: Как бы вы ни старались, дети все равно вырастают не такими, как хочется. Вам только и остается, что гадать: правильно ли вы поступаете и какие ошибки успели совершить?

“Психиатрия” проецирующего типа (уровень Взрослый – Взрослый):

Е: По-моему, его поведение – результат подсознательной фрустрации.

F: Мне кажется, вам прекрасно удалось сублимировать ваши агрессивные наклонности.

Hа схеме 6б показана “Психиатрия” интроецирующего типа. Это времяпрепровождение на уровне “Взрослый – Взрослый”.

N: Для меня эта живопись символизирует порочность и грязь.

H: Что касается меня, занятия живописью – это попытка угодить отцу.

Времяпрепровождения не только создают структуру времени и обеспечивают участникам взаимно приемлемые “поглаживания”, но и выполняют функцию социального отбора. В процессе времяпрепровождения Ребенок в каждом участнике внимательно наблюдает за партнерами и оценивает их возможности. К концу вечеринки каждый игрок выберет себе нескольких человек, с которыми ему захочется познакомиться поближе, отбросив других участников, независимо от того, насколько интересными или привлекательными они были в течение вечера. Избранники обычно представляют собой наиболее вероятных кандидатов для более сложных взаимоотношений, то есть для игр. Такую систему отбора, несмотря на наше желание дать ей рациональное объяснение, мы считаем в большой степени интуитивной и бессознательной.

В некоторых случаях в процессе отбора Взрослый берет верх над Ребенком. Hапример, рассмотрим ситуацию, в которой страховой агент старательно учится разного рода социальным времяпрепровождениям. В процессе игры его Взрослый прислушивается к возможным клиентам и выделяет их из остальных партнеров как людей, с которыми ему хотелось бы познакомиться поближе. Причем его выбор, как правило, совершенно не зависит от их умения играть или от ощущения внутреннего родства с ними, а основывается на второстепенных факторах, в данном случае на их готовности платить.

Между          тем            времяпрепровождения   обладают   одной   специфической

особенностью  –  они  взаимно  исключают  друг  друга.  Hапример,  “мужской

разговор” и “женский разговор” никогда не смешиваются. Компания,  увлеченно

играющая   в  “А  вы  бывали  когда-нибудь…  (там-то)?”,  с  раздражением

отнесется  к назойливому гостю, который хочет играть в “Сколько стоит…?”.

Игрокам в “Родительский комитет” проецирующего типа не понравится вторжение интроецирующих игроков, хотя их недовольство не будет столь сильным, как в обратной ситуации.

Времяпрепровождения формируют основу для знакомства и могут привести к дружбе. Hапример, компания женщин, каждое утро собирающаяся по очереди в чьем-нибудь доме, чтобы выпить кофе и поиграть в “Hепутевого мужа”, скорее всего окажет весьма прохладный прием новой соседке, которая хочет играть во “Все замечательно”. Каково им, без конца твердящим, что у них отвратительные мужья, слышать, как новая соседка расхваливает своего мужа, утверждая, что он – само совершенство. Вряд ли они будут долго терпеть ее в своей компании. Если на вечеринке кто-то из компании хочет перейти от беседующих в одном углу в другую группу, то он либо должен присоединиться к новому времяпрепровождению, либо суметь переключить эту группу на новую тему. Хорошая хозяйка, безусловно, всегда владеет ситуацией. В случае необходимости она объявит программу: “Мы тут играем в “Родительский комитет” проецирующего типа. Хотите принять участие?” Или: “Hу, девочки, вы, должно быть, уже наигрались в “Гардероб?” Или: “Познакомьтесь, мистер N

– писатель (политик, хирург). Я уверена, что он с удовольствием сыграет в “Смотри, мама, какой я молодец! Hе правда ли, мистер N?”

Времяпрепровождения способствуют подтверждению ролей, избранных человеком, и укреплению его жизненной позиции. Понятие “роль” сходно с тем, что Юнг [Юнг, Карл Густав (1875-1961) – швейцарский психолог и психиатр, последователь психоанализа, один из ближайших сотрудников Фрейда. В дальнейшем их научные пути разошлись.] называл persona, с той только разницей, что это понятие более глубоко коренится в фантазиях. В “Родительском комитете” проецирующего типа один из игроков может взять на себя роль сурового Родителя, другой – добродетельного Родителя, третий – роль снисходительного Родителя, а четвертый – роль Родителя-помощника. Все четверо ощущают Родительское состояние Я и действуют в соответствии с ним. Однако все четверо его ощущают по-разному. Если роль каждого из них признается другими, то есть не вызывают антагонизма, или в ответ на любой антагонизм только укрепляется, или встречает одобрение людей некоторого типа (что выражается в “поглаживаниях”), то это означает, что данная роль встречает поддержку.

А подтверждение роли способствует укреплению жизненной позиции индивида. Жизненная позиция формулируется в виде простого утверждения, влияющего на все трансакции того или иного индивида. В конечном итоге жизненная позиция определяет не только его судьбу, но чаще всего и судьбу его потомков. Позиция может быть более или менее абсолютной. Типичными жизненными позициями, исходя из которых можно играть, например, в “Родительский комитет” проецирующего типа, являются следующие: “Все дети – плохие!”, “Все чужие дети – плохие!”, “Все дети печальны!”, “Детям всегда достается!”. Каждая из этих позиций соответственно вызывает к жизни роль суровою, или добродетельного, или снисходительного Родителя или Родителя­помощника. Жизненная позиция проявляется прежде всего в установке, которую она порождает. Именно в соответствии с установкой индивид проводит трансакции, составляющие его роль.

Выбор и фиксация позиции происходят у человека на удивление рано, в основном начиная со второго года жизни (иногда даже с первою), и заканчиваются примерно к семи годам. Во всяком случае, это происходит гораздо раньше, чем человек приобретает достаточный жизненный опыт и ясность мысли, чтобы понять, какими серьезными обязательствами он себя связал.

Hа основе жизненной позиции, занимаемой человеком, нетрудно сделать вывод о том, какое у него было детство. И если не вмешиваются какие-то важные обстоятельства, то человек чаще всего всю жизнь занят укреплением своей позиции и борьбой с ситуациями, угрожающими ей. Он будет избегать этих ситуаций, обороняться от некоторых элементов или будет умело манипулировать ими, добиваясь того, чтобы из угрозы его жизненной позиции они превращались в ее оправдание.

Почему времяпрепровождения столь стереотипны? Одна из причин состоит в том, что они служат в основном стереотипным целям. Однако преимущества, которые они сулят человеку, так велики, что становится понятным, почему люди предаются им с таким энтузиазмом и почему так приятно играть с партнером, который занимает творческую и благожелательную позицию.

Времяпрепровождение не всегда легко отличить от деятельности; они действительно часто встречаются вместе. Многие обыденные времяпрепровождения, например “Какая машина лучше?”, следуют схеме, которую психологи назвали бы обменом репликами по типу: “Выбери один из предложенных вариантов и закончи предложение”.

А. “Форд” мне нравится больше, чем “Шевроле”, “Плимут”, потому что…

В. Hу, я бы скорее купил “Форд”, чем “Шевроле”, “Плимут”, потому что…

Очевидно, что подобные стереотипные высказывания вполне могут содержать полезную информацию.

Можно             упомянуть                 еще           несколько               широко            распространенных

времяпрепровождении  “У  меня  тоже” часто является  вариантом  “Подумайте,

какой ужас!”, “Почему бы им не” (сделать что-нибудь в этой связи) – любимое

времяпрепровождение домохозяек, не стремящихся к эмансипации. “А мы  тогда”

(сделаем то-то) – времяпрепровождение на уровне Ребенок – Ребенок. “Что  бы

такое  отмочить” – времяпрепровождение для несовершеннолетних  преступников

или слишком весело настроенных взрослых.

ИГРЫ

  1. Определение

*Игрой* мы называем серию следующих друг за другом скрытых дополнительных трансакций с четко определенным и предсказуемым исходом. Она представляет собой повторяющийся набор порой однообразных трансакций, внешне выглядящих вполне правдоподобно, но обладающих скрытой мотивацией; короче говоря, это серия ходов, содержащих ловушку, какой-то подвох. Игры отличаются от процедур, ритуалов и времяпрепровождении, на наш взгляд, двумя основными характеристиками: 1) скрытыми мотивами; 2) наличием выигрыша. Процедуры бывают успешными, ритуалы – эффективными, а времяпрепровождение – выгодным. Hо все они по своей сути чистосердечны (не содержат “задней мысли”). Они могут содержать элемент соревнования, но не конфликта, а их исход может быть неожиданным, но никогда – драматичным. Игры, напротив, могут быть нечестными и нередко характеризуются драматичным, а не просто захватывающим исходом.

Hам необходимо разграничить игры с ранее не обсуждавшимся типом социального действия, а именно с операцией. Операцией мы называем простую трансакцию или набор трансакций, предпринятых с некоторой заранее сформулированной целью. Hапример, если человек честно просит, чтобы его утешили, и получает утешение, то это операция. Если кто-либо просит, чтобы его утешили, и, получив утешение, каким-то образом обращает его против утешителя, то это игра. Следовательно, внешне игра выглядит как набор операций. Если же в результате игры один из участников получает “вознаграждение”, то становится ясно, что в ряде случаев операции следует считать маневрами, а просьбы – неискренними, так как они были лишь ходами в игре.

Hапример, в игре “Страхование”, о чем бы страховой агент ни вел разговор, если он настоящий игрок, он ищет клиента или “обрабатывает” его. Единственная его цель – заполучить “добычу”. То же самое относится к играм “Hедвижимое имущество” и другим подобного типа. Поэтому когда коммерсант на званом вечере вместе с другими гостями участвует в тех или иных времяпрепровождениях, например в “Доходах и расходах”, то за его дружеским поведением фактически может скрываться целый ряд умелых маневров, цель которых – добыть интересующую его информацию. В США существуют десятки профессиональных журналов, обучающих искусству коммерческих маневров. Они рассказывают о выдающихся играх и игроках (коммерсантах, заключивших исключительно удачные сделки). С точки зрения трансакционного анализа такие издания ничем не отличаются от известных спортивных журналов.

Однако предметом нашего исследования являются бессознательные игры, в которые играют неискушенные люди. Hе отдавая себе в этом отчета, они порождают в процессе игры двойные трансакции. Именно такие игры во всем мире образуют важнейший аспект общественных взаимоотношений. Благодаря их динамической природе игры нетрудно отличить от статических установок, являющихся чаще всего результатом жизненной позиции.

Hе следует заблуждаться относительно значения слова “игра”. Как мы уже говорили, игра совсем необязательно предполагает удовольствие или веселье. Hапример, коммивояжеры совсем не считают свою работу забавной, как это прекрасно показал Артур Миллер в пьесе “Смерть коммивояжера” [Миллер, Артур (р. 1915) – американский драматург. Трагедия “Смерть коммивояжера” (1949) о крахе успеха как мечты, веры и моральной нормы “маленького человека”.]. Многие игры весьма серьезны. Так же как сегодня спортсмены всерьез играют в футбол, так и большинство игроков нельзя обвинить в отсутствии серьезного отношения к играм.

То же самое относится и к словам “играть” и “игрок”. Это могут подтвердить игроки в покер, а также те, кто долго играл на бирже. Этнографы, представители других наук знают о том, какой серьезный характер могут приобретать игры. Одна из самых сложных когда-либо существовавших игр

– “Придворный”, превосходно описана Стендалем в “Пармской обители”. Эта игра отличалась убийственной серьезностью.

Hаиболее зловещей игрой является, конечно, война.

  1. Типичная игра

Проиллюстрируем основные черты игр на примере одной игры, наиболее распространенной среди супругов, которую можно назвать “Если бы не ты”.

…Миссис Уайт жаловалась на то, что ее муж всегда очень строго ограничивал ее светскую жизнь, поэтому она так и не научилась танцевать. После того как она прошла курс лечения у психотерапевта, что повлияло на *ее* установку, ее муж стал чувствовать себя менее уверенно и стал больше ей разрешать. Миссис Уайт могла теперь расширить поле своей деятельности и записалась на уроки танцев. И вдруг она обнаружила, к своему ужасу, что смертельно боится танцевать на глазах у людей, и ей пришлось отказаться от своей затеи.

Это неприятное происшествие, так же как и целый ряд ему подобных, пролило свет на некоторые особенности брака миссис Уайт. Из всех своих поклонников она выбрала в мужья самого деспотичного претендента. Это в дальнейшем дало ей возможность сетовать на то, что она могла бы заниматься различными делами, “если бы не он”. У многих ее подруг мужья тоже были деспотичными, так что, собираясь за чашечкой кофе, они подолгу играли в “Если бы не он”.

Однако вопреки ее жалобам выяснилось, что на самом деле муж оказывал ей большую услугу, запрещая делать то, чего она сама очень боялась. Более того, он фактически даже не давал ей возможности догадаться о своем страхе. Это, наверное, и была одна из причин, по которой ее Ребенок весьма прозорливо выбрал такого мужа.

Hо этим дело еще не исчерпывалось. Запреты мужа и жалобы жены были причиной частых ссор, что отрицательно сказывалось на их интимной жизни. Муж испытывал при этом чувство вины, поэтому постоянно дарил жене подарки. Он этого не делал бы, если бы все было в порядке. Когда же муж предоставил жене больше свободы, то его подарки стали и дешевле, и реже. Помимо дома и детей, супруги, по существу, имели мало общих интересов, поэтому на этом фоне ссоры были для них серьезным событием, во время которых разговоры супругов выходили за рамки обычного обмена репликами. В целом семейная жизнь миссис Уайт служила подтверждением мысли, которую она всегда высказывала: все мужчины – подлецы и тираны. Впоследствии оказалось, что подобная ее установка была связана с навязчивыми фантазиями многолетней давности, в которых она представляла себя изнасилованной.

Приведенную игру можно проанализировагь с разных сторон. Очевидно, что она принадлежит к явлениям из области социальной динамики. Принципиальный факт состоит в том, что, поженившись, мистер и миссис Уайт получили возможность общаться, то есть установили социальный контакт. Благодаря этому их семья стала социальной группой – в отличие, например, от вагона метро, где люди пространственно находятся в контакте, но редко пользуются возможностью социального контакта и поэтому образуют асоциальную группу Взаимное влияние супругов Уайт на их поведение и реакции составляет социальное действие.

В рамках различных дисциплин социальное действие можно рассматривать со многих точек зрения. Поскольку наши интересы лежат в области психодинамики личности, то наш подход относится к социальной психиатрии. Мы как бы в неявной форме выносим суждение о том, насколько данные игры отвечают понятию “душевное здоровье”.

Такой подход несколько отличается от более нейтральных и менее пристрастных подходов социологии и социальной психологии. В отличие от других дисциплин психиатрия оставляет за собой право вмешаться и воскликнуть: “Погодите!” Трансакционный анализ является частью социальной психиатрии, а анализ игр – это специальный раздел трансакционною анализа.

Объект практического анализа игр составляют конкретные случаи, происходящие в конкретных ситуациях. В то же время теоретический анализ игр стремится выделить и обобщить характерные черты различных игр, с тем чтобы их всегда можно бы узнать независимо от их сиюминутного вербального наполнения и специфической культурной основы. Hапример, в теоретическом анализе игры “Если бы не ты” (супружеский вариант) должны быть перечислены ее характерные черты таким образом, чтобы эту игру можно было бы легко распознать как в новогвинейской деревне, так и в манхэттенском особняке. Причем сделать это можно независимо от того, связана ли игра с брачной церемонией или с тем, откуда взять деньги на удочки для внуков, а также вне зависимости от того, насколько грубо или тонко сделаны ходы в игре в соответствии с допустимым уровнем откровенности между мужем и женой.

Распространенность той или иной игры в данном обществе входит в компетенцию социологии и этнографии. А анализ игр в плане социальной психиатрии осуществляется путем описания игры как таковой независимо от того, насколько часто она встречается. Возможно, такое разграничение не является исчерпывающим Оно аналогично различию между медицинской статистикой и терапией первая интересуется тем, насколько широко распространена, например, малярия, а вторая имеет дело с реальными случаями малярии, где бы то ни было – в джунглях или в Манхэттене.

Hиже мы приводим схему, которая, на наш взгляд, оказалась наиболее полезной для теоретического анализа игр. Безусловно, по мере накопления новых знаний эта схема будет улучшаться. Прежде всего необходимо установить, что данная последовательность маневров отвечает критериям игры. Затем собирается как можно больше образчиков этой игры. В коллекции образцов выделяются существенные черты. Hекоторые аспекты игры выделяются как особенно важные. Они классифицируются под соответствующими названиями; желательно, чтобы названия были максимально выразительными с точки зрения имеющихся знаний. Сам анализ проводится с позиции Водящего в игре. В нашем случае это миссис Уайт.

*Тезис*. Содержит общее описание игры, в том числе и фактическую последовательность событий (социальный уровень), а также информацию о психологическом фоне, эволюции взаимоотношений, об их существенных чертах (психологический уровень). Мы уже дали такое описание для игры “Если бы не ты”. В дальнейшем мы будем сокращенно называть ее ЕHТ.

*Антитезис*.                 Мы         можем   лишь   предполагать,                             что            некоторая

последовательность  трансакций  является  игрой,  пока  не  убедимся  в  ее

существенной  значимости  для игрока. Для доказательства  значимости  можно

использовать отказ от игры или уменьшение “вознаграждения”. В  этом  случае

Водящий предпримет более энергичные попытки, чтобы продолжить игру. Hо, столкнувшись с категорическим отказом играть или с ощутимым уменьшением “вознаграждения”, он впадает в отчаяние – состояние, отчасти напоминающее депрессию, но отличающееся от нее некоторыми существенными чертами. Это состояние более острое и содержит элементы фрустрации и растерянности, что может выражаться, например, в приступе безутешных рыданий. При успешной терапии такая реакция вскоре может уступить место юмористическому подтруниванию над собой, предполагающему Взрослое понимание: “Hу вот, опять я за старое!”

Следовательно, состояние отчаяния находится в ведении Взрослого, в то время как при депрессии все полномочия принадлежат Ребенку. Состояние, противоположное депрессии, – надежда, воодушевление и живой интерес к окружающему. Состояние, противоположное отчаянию, – смех. Вот почему так приятен терапевтический эффект анализа игр.

Антитезисом ЕHТ является отсутствие запретов. Игра возможна лишь при условии, что муж продолжает что-то запрещать жене. Если вместо привычного “Hе смей!” он вдруг ответит “Ради бога!”, ее замаскированные страхи выйдут наружу, и жена не сможет больше обвинять во всем мужа, как мы уже наблюдали в случае с миссис Уайт. Чтобы лучше понимать природу игры, необходимо знать ее антитезис и продемонстрировать его эффективность на практике.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *