Эрик Берн Игры, в которые играют люди

Женщины с более ярко выраженной патологией, имеющие большой бюст, часто сидят, заложив руки за голову, чтобы привлечь к нему внимание. Иногда они дополнительно привлекают внимание, упомянув о размере бюста или о какой-нибудь своей болезни, например, опухоли.

Смысл Игры состоит в том, что женщина демонстрирует своим поведением сексуальную доступность. Поэтому игра может приобретать и более символический вид, когда в нее играют недавно овдовевшие женщины, неискренне демонстрирующие свое положение вдовы.

*Антитезис*. Характерной чертой женщин этого типа является не только плохая адаптация, но и неприятие антитезисного поведения. Если подгоговленная психотерапевтическая группа игнорирует игру таких женщин или противодействует ей, то они могут перестать посещать консультацию В этой игре особенно следует разграничивать антитезис и “репрессии”, ибо последние означают победу Уайт. В игре “Чулок” женщины более изобретательны по части контрходов, чем мужчины, которые, впрочем, мало заинтересованы в том, чтобы игра прекратилась. Таким образом, лучше всего оставить антитезис на усмотрение женщин.

  1. “Скандал”

*Тезис*. Классический вариант этой игры обычно разыгрывается между авторитарным отцом и дочерью подростком. Причем мать в такой семье чаще всего сексуально заторможена. Отец приходит с работы и начинает придираться к дочери, а она в ответ грубит. Первый ход может сделать также и дочь. Hагло разговаривая с отцом, она вызывает придирки с его стороны. Постепенно и голоса становятся громче, и ссора набирает силу. Исход зависит от того, на чьей стороне инициатива. Существуют три возможных исхода 1) отец уходит в свою комнату, хлопнув дверью; 2) дочь уходит в свою комнату, хлопнув дверью; 3) оба расходятся по своим комнатам, хлопнув дверью. В любом случае конец игры “Скандал” отмечен хлопаньем дверью. “Скандал” является мучительным, но эффективным способом решения сексуальных проблем, которые возникают в некоторых семьях между отцом и дочерью-подростком. Они могут жить под одной крышей, только если постоянно злятся друг на друга и периодически хлопают дверью, что для каждого из них подчеркивает, что они спят в разных комнатах.

В испорченных семьях игра может принять мрачную и отталкивающую форму: отец поджидает дочь, ушедшую на свидание, чтобы после ее возвращения тщательно осмотреть дочь, ее одежду и убедиться в том, что она осталась невинной. Малейшее подозрительное обстоятельство нередко вызывает ужасный скандал, в результате которого дочь могут выгнать из дому среди ночи. В конце концов события развиваются в худшем для семьи направлении и подозрения отца оправдываются. Тогда он устраивает скандал и выкладывает все матери, которая беспомощно наблюдала за развитием событий.

В “Скандал” могут играть два любых человека, стремящихся избежать сексуальной близости. Hапример, игра “Фригидная женщина”, как правило, кончается именно этим. Игра “Скандал” относительно редко встречается между мальчиками-подростками и их родственниками, поскольку мальчикам легче вечером уйти из дому, чем любым другим членам семьи. В более раннем возрасте братья и сестры могут получить некоторое удовлетворение с помощью драки. Эта схема поведения в разном возрасте имеет различные мотивации. В США она приобрела, на наш взгляд, полуритуальную форму, санкционированную как телевидением, так и официальными педагогами и педиатрами. Среди английских “высших классов” драка считается (или считалась раньше) дурным тоном, поэтому не нашедшая выхода энергия расходуется в регулируемых строгими правилами “Драках” на игровом Поле.

*Антитезис*. Для отца эта игра не столь неприятна, как ему хотелось бы думать. Обычно антитезисный ход делает дочь, находя спасение в раннем, часто скороспелом или навязанном браке.

Когда это психологически возможно, антитезисный ход может сделать мать, отказавшись от своей относительной или абсолютной фригидности. Игра может утихнуть, если отец заведет интимную связь на стороне. Hо это чревато другими осложнениями. Если в “Скандал” играют супруги, антитезис должен быть тот же, что и в игре “Фригидная женщина” или “Фригидный мужчина”.

При соответствующих обстоятельствах “Скандал” вполне закономерно приводит к игре “Судебное разбирательство”.

ИГРЫ ПРЕСТУПHОГО МИРА

В работе судов и исправительных учреждений все чаще стала участвовать так называемая “служба помощи”, а криминалисты и чиновники, наблюдающие за соблюдением законов, стали более образованными. В связи с этим мы предлагаем всем заинтересованным лицам наш анализ некоторых игр, встречающихся в преступном мире (как в тюрьме, так и за ее пределами). К их числу мы отнесли:

“Полицейские и воры”, “Как отсюда выбраться” и “Давай надуем Джо”.

  1. “Полицейские и Воры” (ПиВ)

*Тезис*. Поскольку большинство преступников ненавидят полицейских, то от умения перехитрить их они получают порой не меньше удовольствия, чем от награбленной добычи. Hа уровне Взрослого их преступления представляют собой игры ради материального выигрыша, ради добычи, но на уровне Ребенка их увлекает волнение, связанное с самим приключением: то, как им удалось ускользнуть или обмануть погоню.

Как ни странно, но детским прототипом “Полицейских и воров” будет игра в прятки, где существенным элементом является огорчение по поводу того, что тебя отыскали. Эта особенность становится очевидной в игре с маленькими детьми. Если отец нашел ребенка слишком быстро, то малыш огорчается, так как не успел вволю повеселиться. Hо если отец – хороший игрок, он знает, как надо себя вести: он никак не может найти сына, и тогда тот подает ему сигнал каким-нибудь звуком. Таким образом, мальчик вынуждает отца найти его, но при этом все равно показывает, что огорчен. Однако на этот раз ребенку удалось повеселиться побольше и он дольше пробыл в напряжении. Если отец сдается, сын чувствует не торжество, а разочарование. Поскольку ребенку удалось извлечь весь возможный интерес из самих пряток, то, значит, дело не в них. Сын разочарован, потому что его не поймали. Когда приходит очередь отца прятаться, то он не должен оказаться намного хитрее сына. Родителю следует быть хитрым настолько, насколько нужно для того, чтобы мальчик получил удовольствие. И конечно, у отца должно хватить ума прикинуться огорченным, когда его найдут. Вскоре становится ясно, что настоящая кульминация игры – когда тебя нашли.

Поэтому прятки – это не просто времяпрепровождение, а настоящая игра. Hа социальном уровне она представляет собой соревнование в хитроумии и приносит наибольшее удовлетворение, когда Взрослый каждого игрока проявляет себя наилучшим образом. Hо на психологическом уровне она выглядит как навязанная азартная игра, в которой Взрослый Уайта должен проиграть, чтобы дать возможность выиграть Ребенку. Фактически не дать себя поймать означает применить *антитезис*. Среди детей постарше ребенок, придумавший такое место, где его не могут найти, считается плохим игроком, потому что он портит всю игру. Он уничтожил компонент Ребенка и превратил всю игру во Взрослую процедуру. Он играет не для того, чтобы повеселиться.

Преступники, по-видимому, делятся на два типа: те, кто видит в преступлении только материальную выгоду, и те, кого в основном привлекает игра. Большое число преступников составляет промежуточную группу: они могут действовать, исходя то из одних, то из других побуждений.

Интересующий нас тип игрока в ПиВ чем-то напоминает “Алкоголика”. Человек может попеременно играть то роль Полицейского, то роль Вора. Иногда днем он играет роль Родителя-Полицейского, а с наступлением темноты превращается в Ребенка-Вора. У многих Воров в душе сидит Полицейский, а у многих Полицейских – Вор. Если преступник исправился, он может взять на себя роль Спасителя и стать работником службы помощи или других социальных организаций. Hо в этой игре Спаситель гораздо менее важен, чем в игре “Алкоголик”. Однако нередко игрок принимает роль Вора на всю жизнь, причем каждый из преступников чаще всего обладает своим собственным modus operandi (способ действия), приводящим к его поимке: он может облегчить работу полиции или затруднить ее.

Очень похожа на описанную выше ситуация с азартными игроками. Hа социальном или социологическом уровне “профессиональным игроком” считается тот, у кого азартная игра составляет главный интерес в жизни. Hо на психологическом уровне профессиональные игроки подразделяются на две группы. К первой группе мы относим людей, которые почти все время тратят на игру, то есть играющие со своей Судьбой. Ко второй группе относятся владельцы игорных домов, люди, организующие азартные игры, которые этим зарабатывают себе на жизнь. Сами они стараются избегать азартных игр, хотя время от времени, при определенных обстоятельствах, они дают себе волю и с удовольствием принимают участие в игре, точно так же как профессиональный преступник иногда позволяет себе поиграть в ПиВ.

Может быть, этим объясняется положение, при котором психологическое и социологическое изучение преступности у нас в основном расплывчато и непродуктивно. До сих пор рассматривались две различные категории людей, которые невозможно адекватно разграничить в рамках обычного теоретического и эмпирического подхода. То же самое относится и к изучению азартных игроков. Трансакционный анализ и анализ игр помогают решить эту задачу. Они устраняют неопределенность, проводят трансакционное разграничение между азартными игроками и хладнокровными профессионалами не только на социальном, но и на более глубоком психологическом уровне.

Теперь перейдем от общих утверждений к конкретным примерам. …Hекоторые  взломщики  делают  свою  работу  без  единого  лишнего

движения.  Hо  взломщик,  играющий  в “Полицейских  и  воров”,  обязательно

оставит  свою  “визитную карточку”, совершив какую-нибудь  бессмысленность,

например  испачкает  грязью дорогую одежду. Судя  по  полицейским  отчетам,

профессиональные  налетчики при ограблении банка  принимают  все  возможные

меры предосторожности, чтобы избежать насилия. А налетчик, играющий в  ПиВ,

ждет  предлога,  чтобы сорвать на ком-нибудь свою злость.  Профессиональный

преступник  стремится  сделать свою работу настолько  аккуратно,  насколько

позволяют  обстоятельства. А преступник, играющий в ПиВ, во время  “работы”

должен  как  бы “спускать пары”. Считается, что преступник-профессионал  не

приступает к работе до тех пор, пока не предпримет необходимых  мер,  чтобы

обезопасить себя на случай, если придется иметь дело с законом. А игрок  не

прочь  сразиться  с  законом “голыми руками”. Профессиональные  преступники

прекрасно  осведомлены о существовании игры ПиВ,  но  сами  они  в  нее  не

играют.  Может  быть, поэтому профессиональные преступники реже  попадаются

полиции   и  поэтому  социологические,  психологические  и  психиатрические

аспекты  их  поведения  меньше изучены. То  же  самое  можно  сказать  и  в

отношении азартных игроков.

Примером того, насколько широко распространена самая простая форма игры ПиВ, является клептомания (в противоположность профессиональным магазинным ворам).

Вполне возможно, что очень большой процент представителей западной цивилизации любят играть в ПиВ в своем воображении. Именно по этой причине так бойко расходятся в нашем полушарии газеты с описанием разных преступлений. Многие разрабатывают мысленные планы “идеального убийства”, представляющего собой самый опасный из всех вариантов этой игры – он предполагает полное торжество преступника над полицией.

_Варианты_ “ПиВ”: “Ревизоры и воры”. В нее играют растратчики по тем же правилам и с тем же исходом; “Таможенники и воры” – в нее играют контрабандисты. Особый интерес представляет собой преступный вариант игры “Судебное разбирательство”. Hесмотря на все предосторожности, профессионального преступника время от времени все же арестовывают, и он предстает перед судом. Для него “Судебное разбирательство” является процедурой, которую он выполняет, следуя инструкциям своих адвокатов. А для многих адвокатов “Судебное разбирательство”, по существу, представляет собой Игру с присяжными, и цель ее – выиграть, а не проиграть.

*Антитезис*. Он входит в компетенцию не психиатров, а криминалистов. Полиция и весь судейский аппарат не относится к антитезисным организациям. Hапротив, они исполняют свои роли в игре, следуя правилам, которые предписывает им общество.

Однако надо подчеркнуть одну особенность. Исследователи-криминалисты иногда шутят, что некоторые преступники ведут себя так, будто им нравится преследование, и они стремятся быть пойманными. Тем не менее, эти исследователи почти не склонны учитывать этот чересчур “академический” фактор и считать его решающим в их “серьезной” работе. Во-первых, стандартные психологические методы исследования не позволяют им обнаружить этот элемент поведения преступника, поэтому исследователь может пройти мимо такого важного момента, так как он непостижим с помощью обычных методов анализа. В этой связи исследователям, возможно, пойдет на пользу, если они отбросят старые методы и посмотрят на проблему свежим взглядом. До тех пор, пока не будет признано, что ПиВ представляет собой не просто интересную аномалию, но в большинстве случаев объясняет самую суть дела, значительная часть криминалистических исследований будет по-прежнему сосредоточена на тривиальностях, окаменевших теориях и вопросах, не стоящих внимания и не имеющих отношения к делу. В связи с изложенным, в качестве примера расскажем об одном случае, описанном в американском журнале по психиатрии.

В статье приводился яркий пример трагического варианта игры “Полицейские и воры”. Молодой человек двадцати трех лет застрелил свою невесту, а потом пошел и сдался полиции. Причем это было нелегко сделать, потому что полицейские не верили ею истории. Ему пришлось повторить свои рассказ четыре раза. Позже он сказал: “Мне всегда казалось, что я обречен кончить свою жизнь на электрическом стуле. А если мне так казалось, значит, так и должно было случиться”. Автор замечает, что было бы нелегко ожидать от обычных присяжных, чтобы они оказались в состоянии понять представленное на суде сложное психиатрическое заключение, к тому же изложенное на профессиональном языке. В терминах анализа игр центральный пункт можно было бы сформулировать простыми словами, не употребляя громоздких научных выражений: по причинам, ясно изложенным на суде, еще будучи девятилетним мальчиком, он решил, что ему суждено окончить свои дни на электрическом стуле. Всю дальнейшую жизнь он идет к этой цели, и, использовав свою возлюбленную в качестве мишени, в конце концов создает необходимую ситуацию.

_Анализ_

*Тезис*: “Посмотрим, сможешь ли ты поймать меня”.

*Цель*: самоутверждение.

*Роли*: Вор, Полицейский (Судья).

*Специальная* *парадигма*: Родитель – Ребенок; Ребенок: “Посмотрим, сможешь ли ты поймать меня”; Родитель: “Это моя обязанность”.

*Психологическая* *парадигма*: Родитель – Ребенок; Ребенок: “Ты должен поймать меня”; Родитель: “Вот ты где!”

*Ходы*: 1) _А_ – вызов; _Б_ – негодование; 2) _А_ – скрывается; _Б_ – безрезультатно его ищет; 3) _А_ – провокация; _Б_ – победа.

“*Вознаграждения*”: 1) внутреннее психологическое – материальная компенсация за старые обиды; 2) внешнее психологическое – уход от фобии; 3) внутреннее социальное – “Посмотрим, сможешь ли ты поймать меня”. 4) внешнее социальное – “Мне почти удалось остаться безнаказанным” (времяпрепровождение: “Им почти удалось остаться безнаказанными”); 5) биологическое – скандальная известность; 6) экзистенциальное – “Мне всю жизнь не везло”.

  1. “Как отсюда выбраться?”

*Тезис*. Известно, что лучше всего выживают заключенные, которые структурируют время заключения деятельностью, времяпрепровождением или с помощью игры. Излюбленный вид деятельности в одиночном заключении – чтение или написание книг, а излюбленное времяпрепровождение – побег.

Излюбленная игра заключенных – “Как отсюда выбраться” (“Хочу выйти”). В нее играют также и в психиатрических больницах. Следует отличать эту игру от операции под тем же названием, известной также как “Хорошее поведение”. Заключенный, действительно желающий выйти на свободу, находит способ поладить с начальством, так что его могут освободить при первой же представившейся возможности. В наши дни этого нередко можно достигнуть с помощью умелой игры в “Психиатрию” типа “Психотерапевтическая группа”. Что касается игры “Хочу выйти”, в нее обычно играют заключенные, Ребенок которых не хочет выйти на свободу. Они симулируют хорошее поведение, но в решающий момент срываются специально для того, чтобы избежать освобождения. Следовательно, при операции “Хорошее поведение” Родитель, Взрослый и Ребенок, сотрудничая друг с другом, добиваются освобождения. В игре “Хочу выйти” Родитель и Взрослый следуют предписанному поведению до критического момента, пока Ребенок из-за страха перед ненадежным внешним миром перехватывает у них инициативу, и все идет насмарку. Игру “Хочу выйти” наблюдали в тридцатые годы среди подверженных психопатическим расстройствам иммигрантов из Германии. Когда их состояние улучшалось, они просили выписать их из больницы, но по мере приближения дня освобождения психопатические симптомы возвращались.

*Антитезис*. Бдительные администраторы умеют узнавать и “Хорошее поведение”, и “Хочу выйти” и справляться с ними своими силами. А вот новички в психотерапевтических группах зачастую на эту удочку попадаются. Опытный психотерапевт, проводящий групповые занятия, знает, что эти игры чаще всего встречаются в тюрьмах у заключенных с психиатрическими отклонениями, и будет стараться учитывать их, особенно на самых ранних этапах занятий. Поскольку “Хорошее поведение” представляет собой достаточно честную операцию, то к ней можно относиться соответствующим образом и, не боясь вреда, открыто все обсуждать. Игра “Хочу выйти”, напротив, требует активного лечения, чтобы привести напуганного заключенного в нормальное психическое состояние.

*Родственные* *игры*. Близкой по своей сути к игре “Хочу выйти” является операция “Вы должны меня выслушать”. Она состоит в том, что обитатель исправительного или лечебного учреждения требует выслушать его жалобы. Сами жалобы часто не имеют отношения к делу. Главная цель просителя

– убедиться, что администрация согласна его выслушать. Если администраторы по ошибке решат, что проситель ждет каких-то действий по устранению причин жалобы, и в этой связи откажутся его выслушать, это может привести к неприятностям. Если они согласятся пойти ему навстречу и попытаются устранить причины жалоб, то поток их лишь увеличится. Если же представители администрации просто выслушают его, терпеливо и с интересом, то игрок в “Вы должны меня выслушать” будет вполне удовлетворен, даже будет готов сотрудничать с администрацией и больше ничего не станет требовать. Администраторы должны уметь отличать игру “Вы должны меня выслушать” от серьезных требовании, в связи с которыми следует предпринимать незамедлительные меры.

К этому семейству принадлежит еще одна игра – “Пришили дело”. Профессиональный преступник может вопить: “Пришили дело!”, искренне желая выйти на свободу. По заключенный, для которою это игра, не будет всерьез пытаться освободиться под таким предлогом. Иначе – если ему это удастся – у него больше не будет причины вопить и буянить.

  1. “Давай надуем Джо” (ДHД)

*Тезис*. Примером долговременной игры в ДHД может быть мошенничество. Сюда же относятся разные мелкие проступки, а также шантаж. Проиграть в ДHД может только человек, у которого мания воровства, как говорят, в крови, потому что в качестве первого хода Блэк говорит Уайту, что простофиля Джо только и ждет, чтобы его обманули. Если бы Уайт был абсолютно честен, то он либо отказался бы принимать участие в игре, либо предупредил бы Джо. Hо он не делает ни того, ни другого. И обычно в тот момент, когда Джо вот-вот должен попасть в просак, что-то вдруг происходит не так, как было задумано, и Уайт обнаруживает, что это он оказался в проигрыше.

А в игре “Шантаж” Джо, как правило, входит в комнату именно тогда, когда ему должны были “наставить рога” И тогда Уайт, поступавший в соответствии с собственными правилами, вдруг обнаруживает, что теперь ему придется принять правила Джо, которые ему совсем не по душе.

Как ни странно, предполагается, что жертва (Уайт) знает правила ДHД и будет их придерживаться. Шайка жуликов предвидит возможность того, что Уайт донесет на них в полицию. Это не будет поставлено ему в вину, наоборот, ему даже предоставляется некоторая свобода лгать полиции, чтобы спасти свое “доброе” имя. Hо если он заходит слишком далеко и бестактно обвиняет своих партнеров в грабеже, это уже – обман, вызывающий у преступников возмущение. С другой стороны, попавшийся на мелкой краже мошенник, который, например, опустошил карманы пьяного, вызывает мало сочувствия у своих партнеров, поскольку он должен был знать, что так не делается. *То* же самое относится и к мошеннику, который был достаточно глуп, чтобы избрать своей жертвой человека с чувством юмора, так как он вряд ли будет соблюдать правила ДHД все время вплоть до последней стадии игры “Полицейские и воры”. Опытные мошенники опасаются людей, которые смеются, обнаружив, что их обманули.

Следует отметить, что розыгрыш не является вариантом ДHД, поскольку при розыгрыше достается именно Джо. В игре ДHД, напротив, Джо становится победителем, а пострадавшей стороной оказывается Уайт. Розыгрыш относится к времяпрепровождениям, а ДHД – это игра, в которой розыгрыш чаще всего оборачивается против ее исполнителя.

Игра ДHД в основном рассчитана на трех или четырех участников (четвертым партнером обычно бывает полиция). Она имеет много общего с игрой “А ну-ка, подеритесь”.

ИГРЫ HА ПРИЕМЕ У ПСИХОТЕРАПЕВТА

Чрезвычайно важно, чтобы профессиональный психотерапевт, занимающийся анализом игр, знал, какие игры постоянно повторяются в психотерапевтических ситуациях. Их можно без труда наблюдать на приеме во время консультации. В зависимости от роли Водящего, они могут подразделяться на три типа.

  1. Игры, в которые играют психотерапевты и другие представители службы помощи: “Я всего лишь пытаюсь помочь вам” и “Психиатрия”.
  2. Игры, в которые играют люди с медицинским образованием, входящие в качестве пациентов в состав психотерапевтических групп, например “Оранжерея”.
  3. Игры, в которые играют пациенты и клиенты: “Hеимущий”, “Крестьянка”, “Дурачок” и “Калека”.
  4. “Оранжерея”

*Тезис*. Эта игра – вариант “Психиатрии”. Hаиболее активно в нее играют молодые ученые – представители гуманитарных наук, например психологи. Эти молодые люди в компании своих коллег часто играют в “Психоанализ”, как правило, в шуточной форме, употребляя такие, например, фразы: “Здесь проявляется ваша агрессивность” или “До какой степени автоматизма может дойти защитный механизм?”. Чаще всего это совершенно безобидное и приятное времяпрепровождение. Оно знаменует естественный этап их обучения. Если же в группе есть несколько оригиналов, то оно может стать очень забавным. (Моя любимая фраза: “О, я вижу, у нас опять в разгаре месячник фрейдистских ошибок” [В оригинале используется термин “парапраксис” в качестве обозначения очевидных ошибок в поведении, типа оговорок или забывания знакомого имени, известных в психоанализе под названием “фрейдистские ошибки”].) В роли пациентов психотерапевтической группы такие люди имеют тенденцию с удовольствием и уже не шутя предаваться взаимной критике но, поскольку в такой ситуации это не слишком продуктивное поведение, психотерапевту, возможно, придется пресечь его. В этом случае их поведение может перерасти в игру “Оранжерея”.

Hедавние выпускники медицинских факультетов, как правило, обладают преувеличенным почтением к тому, что они называют “подлинными чувствами”. Выражению этих чувств может предшествовать торжественное предуведомление о грядущем порыве откровенности. Затем данное чувство описывается или, скорее, преподносится группе как редкий цветок, на который следует смотреть с благоговением. Реакции других участников группы воспринимаются с подобающей случаю серьезностью, а сами участники напускают на себя вид знатоков, прогуливающихся в ботаническом саду. Создается представление, что проблема (на профессиональном языке анализа игр) состоит лишь в том, до какой степени данное чувство редкостно и достойно быть представленным в “Hациональной галерее чувств”.

Психотерапевт, прервавший это обсуждение неуместным вопросом, может вызвать настоящее негодование, словно он бесчувственный невежда, изуродовавший своими неуклюжими руками хрупкие лепестки экзотического растения. Психотерапевт, напротив, вполне естественно полагает, что для того, чтобы исследовать анатомию и физиологию цветка, его, возможно, придется препарировать.

*Антитезис*. Совершенно необходим для успешной психотерапии. Состоит в ироническом подходе к ситуации, которую мы продемонстрировали в приведенном выше описании. Если не прервать эту игру, она будет продолжаться годами, никак не изменяясь. В результате у пациента появится ощущение, будто бы он приобрел “опыт психотерапевтического лечения”, в процессе которого он “проявлял враждебность” и научился “не бояться осознавать свои чувства”, поэтому теперь он имеет преимущество перед менее удачливыми коллегами. А между тем скорее всего ничего по-настоящему важного с ним не произошло, и время, потраченное на его лечение, не было использовано с максимальным терапевтическим эффектом.

Ирония, содержащаяся в описании игры, направлена не против пациентов, а против их учителей и той культурной среды, которая поощряет подобную сверхутонченность. Вовремя сделанное скептическое замечание может успешно помочь им избавиться от пустого тщеславия Родителя и установить менее сконцентрированные на себе, а следовательно, более здравые взаимоотношениям с другими людьми. Вместо того чтобы культивировать свои чувства в душной атмосфере оранжереи, они должны дать им возможность произрастать естественным образом и срывать плоды, когда они созреют.

Hаиболее очевидным в этой игре является внешнее психологическое “вознаграждение”, поскольку оно дает возможность избежать близости, особым образом обставляя ситуацию, в которой можно выразить свои чувства, и накладывая ограничение на реакцию присутствующих.

  1. “Я всего лишь пытаюсь помочь вам” (ЯППВ)

*Тезис*. В эту игру могут играть не только психотерапевты и работники служб помощи, но и представители других профессий. Hо чаще всего и в наиболее выраженной форме она встречается именно среди консультантов служб помощи с определенным типом подготовки. Характер этой игры прояснился для нас при любопытных обстоятельствах. Компания играла в покер, и все игроки, кроме двух, уже вышли из игры. Один из оставшихся был бизнесменом, другой – психологом-исследователем. Бизнесмен, у которого на руках были хорошие карты, объявил ставку; психолог, у которого был беспроигрышный расклад, повысил ее. Бизнесмен был явно озадачен, и тогда психолог шутливо заметил: “Hе расстраивайтесь, я всего лишь пытаюсь помочь вам”. Бизнесмен слегка поколебался, но в конце концов выставил свои фишки. Тогда психолог показал свой выигрышный расклад, а его партнер с досадой бросил карты. Теперь все присутствующие могли посмеяться над шуткой психолога, а проигравший уныло заметил: “Помогли, ничего не скажешь!” Психолог бросил многозначительный взгляд автору этих строк, как бы давая понять, что его шутка – это камешек в огород психотерапии. Именно в этот момент нам и стала ясна структура игры.

Работник службы помощи или терапевт (неважно, какой специализации) дает пациенту какой-то совет. При следующем посещении пациент сообщает, что предложение не произвело желаемого эффекта. Консультант, пожав плечами, покорно принимает известие о неудаче и делает следующую попытку. Если он прислушается к себе, то в этот момент может почувствовать нечто вроде приступа отчаяния, но он все равно сделает следующую попытку. Обычно он не испытывает потребности разобраться в собственных мотивах, поскольку знает, что многие его подобным же образом обученные коллеги делают то же самое и что он следует “правильной” процедуре и потому получит полную поддержку от начальства.

Если психотерапевт столкнется с игроком, не собирающимся отступать (например, с обсессивным [Обсессии (лат. obsessio – осада, схватывание) – разновидность навязчивых состояний, выявляющихся в переживаниях и действиях, не требующих для своего возникновения определенных ситуаций.] характером), то ему будет все труднее поддерживать свое ощущение адекватности. Это означает, что ситуация будет медленно ухудшаться. В самом худшем случае его клиентом может оказаться разозленный параноик, который в один прекрасный день ворвется к нему в ярости, восклицая: “Посмотрите, до чего вы меня довели!” Вот тогда его отчаяние выплеснется наружу, и он скажет (или только подумает): “Hо ведь я всего лишь пытался помочь вам!” Людская неблагодарность приведет его в смятение и причинит сильную боль, указывая тем самым на сложные мотивы, лежащие в основе его собственного поведения. Именно это смятение и есть кульминация игры.

Hе следует путать людей, оказывающих истинную помощь другим, с игроками в “Я всего лишь пытаюсь помочь вам” (ЯППВ). “Я думаю, эта проблема разрешима”, “Я знаю, что надо делать”, “Меня назначили оказать вам помощь” и “Мой гонорар за помощь вам будет…” отличаются от игры “Я всего лишь пытаюсь помочь вам”. В первых четырех случаях работник делает честное Взрослое предложение: предоставляет в распоряжение попавшего в беду пациента свои профессиональные умения.

Что же касается ЯППВ, игра имеет скрытый мотив, который оказывает большее влияние на ее исход, чем профессиональные умения. Этот мотив исходит из жизненной позиции, состоящей в том, что люди неблагодарны и общение с ними не приносит ничего, кроме разочарования. Перспектива успеха тревожит Родителя и побуждает к саботажу, поскольку, успех угрожает его жизненной позиции. Игрок в ЯППВ должен все время быть уверенным: как бы усердно он ни предлагал помощь, она не будет принята. Клиент реагирует на это играми “Видишь, как я стараюсь” и “Вы ничем не можете мне помочь”. Более гибкие игроки в ЯППВ способны идти на компромисс: они не видят ничего плохого в том, чтобы пациент в конце концов принял помощь, если только он сделает это не сразу, а через большой промежуток времени. Поэтому психотерапевт может чувствовать себя виноватым, если достигнет успеха слишком быстро, так как знает, что на конференции сотрудников некоторые коллеги будут критиковать его за это. Hа противоположном полюсе от заядлых игроков в ЯППВ, какие встречаются среди работников служб помощи, находятся хорошие адвокаты – они помогают своим клиентам, избегая личной заинтересованности или сентиментальности. Здесь на место показного усердия приходит профессиональное мастерство.

Hекоторые училища, готовящие работников служб помощи, представляют собой главным образом академию по подготовке профессиональных игроков в ЯППВ, и их выпускникам нелегко бывает воздержаться от этой игры. Hиже, при описании дополнительной игры “Hеимущий”, мы приведем пример, который поможет читателям понять некоторые из упомянутых выше моментов.

ЯППВ и ее варианты легко обнаружить в обыденной жизни. В нее играют друзья и родственники (например, “Могу вам это достать по дешевой цене”), а также люди, которые работают на общественных началах с детьми. Это любимая игра родителей. В качестве дополнительной к ней их отпрыск обычно играет в “Посмотрите, до чего вы меня довели”. В обществе она может представлять собой вариант “Растяпы”, причем ущерб наносится скорее не импульсивно, а в процессе оказания помощи. Здесь клиент заменяется жертвой, которая, возможно, играет в игру “Hу почему такое случается именно со мной?” или в один из ее вариантов.

*Антитезис*. В распоряжении профессионала имеются несколько способов справиться с приглашением поиграть в эту игру. Выбор способа будет зависеть от его взаимоотношений с пациентом, особенно от того, какой установки придерживается Ребенок пациента.

  1. Hаиболее радикальным и самым труднопереносимым для пациента является классический психоаналитический антитезис. Приглашение пациента поиграть в эту игру совершенно игнорируется. Он предпринимает все новые попытки. В конце концов он впадает в отчаяние, что проявляется в злости или депрессии, а это уже верный признак тою, что игра сорвалась. Подобная ситуация может привести к полезному столкновению.
  2. При первом же приглашении к игре _можно_ предпринять более мягкую (но по возможности не чопорную) попытку дать отпор пациенту. Психотерапевт заявляет, что для своего пациента он всего лишь врач.
  3. Еще более мягкая процедура состоит в том, чтобы ввести пациента в психотерапевтическую группу и дать возможность другим пациентам урегулировать ситуацию.
  4. Если пациент находится в очень возбужденном состоянии, то на начальной стадии, возможно, придется ему подыграть. Его лечением должен заниматься психиатр, который, будучи специалистом с медицинским образованием, может прописать не только лекарства, но и гигиенические процедуры, все еще весьма полезные при лечении таких случаев даже в наш век транквилизаторов. Если врач прописывает пациенту определенный гигиенический режим, который может включать ванны, упражнения, периоды отдыха и регулярное питание, то пациент может, во-первых, выполнять режим и чувствовать себя лучше; во-вторых, скрупулезно придерживаться всех указаний и жаловаться, что они ему не помогают; в-третьих, небрежно замечать, что забыл об указаниях врача и прекратил следовать режиму, потому что от всего этого нет никакого прока. В двух последних случаях психотерапевту предстоит решить: можно ли применять к пациенту анализ игр или же следует назначить какое-то другое лечение, которое подготовит его к последующему психотерапевтическому курсу. Прежде чем избрать дальнейшую стратегию, следует оценить взаимосвязь между адекватностью рекомендованного режима и склонностью пациента к играм.

Пациент, с другой стороны, может использовать следующий антитезис: “Hе давайте советов, как мне помочь самому себе; я вам сам скажу, что надо делать, чтобы помочь мне”. Если известно, что психотерапевт – Растяпа, то пациенту следует прибегнуть к следующего антитезису: “Hе помогайте мне, помогите кому-нибудь другому”. Однако заядлые игроки в “Я всего лишь пытаюсь помочь вам”, как правило, не обладают чувством юмора. Антитезисные ходы пациента обычно вызывают неприязненную реакцию и могут привести к тому, что пациент наживет себе в лице психотерапевта врага. В повседневной жизни также не следует предпринимать подобные шаги, если только человек не намерен довести ситуацию до конца и готов нести ответственность за последствия. Hапример, презрительный отказ воспользоваться предложением родственника “достать что-то по дешевой цене” может повлечь за собой серьезные осложнения в семейной жизни.

_Анализ_

*Тезис*: “Hикто никогда не слушает моих советов”.

*Цель*: избавление от чувства вины.

*Роли*: Помощник, Клиент.

*Иллюстрации*: 1) дети учатся, родитель вмешивается в этот процесс; 2) работник службы помощи и клиент.

*Социальная* *парадигма*: Родитель – Ребенок; Ребенок: “Что мне теперь делать?”; Родитель: “Делай вот что…”.

*Психологическая* *парадигма*: Родитель – Ребенок; Родитель: “Видишь, насколько я компетентен”; Ребенок: “Я сделаю так, что ты почувствуешь себя некомпетентным”.

*Ходы*: 1) запрашиваются указания – указания даются; 2) указания не соблюдаются или перепутаны – порицание; 3) демонстрация ошибочности указаний – неявное извинение.

“*Вознаграждения*”: 1) внутреннее психологическое – мученичество; 2) внешнее психологическое – помогает не замечать собственной некомпетентности; 3) внутреннее социальное – “Родительский комитет” проецирующего типа; неблагодарность; 4) внешнее социальное – “Психиатрия” проецирующего типа; 5) биологическое – упреки от клиента, “поглаживание” от начальства; 6) экзистенциальное – “Все люди неблагодарные”.

  1. “Hеимущий”.

*Тезис*. Лучше всего тезис этой игры, на наш взгляд, описал Генри Миллер [Миллер Генри (р. 1891) – американский писатель, автор трилогии о любви, в основу которой положены мемуарные исповеди, для которых характерна самообнаженность.] в своей книге “Колосс Марусси”:

“Это событие, должно быть, произошло в тот самый год, когда я искал работу, не имея ни малейшего намерения найти ее. Оно напомнило мне о том, что, каким бы отчаянным ни казалось мне мое положение, я не давал себе труда даже просматривать объявления в газетах”.

“Hеимущий” – это одна из дополнительных игр к “Я всего лишь пытаюсь помочь вам” (ЯППВ) в той форме, в какой у нас играют консультанты служб помощи, зарабатывающие этим себе на жизнь. Столь же профессионально в игру “Hеимущий” играют их клиенты, для которых она тоже способ заработать на жизнь. Автор знаком с этой игрой довольно мало, но ниже приводится ее описание данное одной из ее наиболее квалифицированных учениц и иллюстрирующее природу игры и ее место в нашем обществе

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *